Главные события:

Пьедестал бокса: Тимур Гайдалов

Тимур Гайдалов

Тимур Гайдалов

Нашу рубрику «Пьедестал бокса» продолжает интервью с чемпионом Европы 2002 года, финалистом  чемпионата мира-1999, трехкратным чемпионом России (1998, 2001, 2002), обладателем двух серебряных медалей чемпионата России (1997, 1999) в весовой категории до 67 кг, бронзовым призером чемпионата страны-2003 в весе до 69 кг ТИМУРОМ ГАЙДАЛОВЫМ, отметившим 7 ноября свое 41-летие.

В моим личном архиве есть официальный отчет о чемпионате мира 1999 года, который прошел с 20-го по 27 августа в столице американского штата Техас Хьюстоне. «1999 Amateur Boxing World Championships. Final Results Book», – написано на обложке этого буклета, а внутри, на той страничке, где помещена «сетка» боев весовой категории до 67 кг, черным по белому выведено: «champion TIMOUR GAIDALOV (RUS)».  Перевод, думается, не требуется даже тем, кто абсолютно не знает английского языка – чемпион Тимур Гайдалов.

Но это единственный официальный документ, в котором чемпионом мира 1999 года в весовой категории до 67 кг назван тот, кому после финального боя подняли руку в знак победы. Во всех других документах и справочниках Международной ассоциации любительского бокса (АИБА) чемпионство отдано сопернику Тимура по финалу кубинцу Хуану Сиерра Эрнандесу, проигравшему в том поединке со счетом 3:5.

Вообще это история, на мой взгляд, постыдная страничка периода руководства АИБА пакистанцем Анваром Чаудри и его тогдашней команды. Хотя бы потому, что при их непосредственном содействии  впервые в истории любительского бокса  и чемпионатов мира, в частности, без всяких на то оснований, анонимным голосованием специально созданной комиссии было аннулировано решение судей, работавших на финальном поединке. Мало того, ни во время чемпионата, ни после него не была проведена официальная церемония награждения победителя и призеров в категории до 67 кг, что является грубейшим нарушением правил.

С этого не самого приятного воспоминания для Тимура мы и начали наш разговор.

Тимур Гайдалов

- Тимур, вы сами считаете себя чемпионом мира?

- Вопрос для меня очень непростой, хотя, кажется, что ответ лежит на поверхности. Конечно, считаю, потому что я, действительно, стал чемпионом мира, выиграл в финале у Хуана Эрнандеса со счетом 5:3. Это было официально объявлено, и судья в ринге поднял мою руку. Но что из того, что я сам считаю себя чемпионом? Что из того, что также считают многие в России, если есть статистика, которая не в мою пользу и которая останется в истории после нас? Когда мне попадается какая-то справочная литература, и я вижу, что в разделе «чемпионат мира 1999 года» нет моей фамилии среди победителей, а в таблице командного зачете, напротив сборной России стоит «ноль золотых медалей», мне крайне неприятно. Потому что это несправедливо!

Тем не менее, с другой стороны, очень рад, что признан чемпионом мира Министерством спорта и Олимпийским комитетом России. Сразу после того чемпионата мне было присвоено звание заслуженного мастера спорта, которое за второе место, как известно, не дают. Больше скажу, когда однажды случилось так, что я потерял это удостоверение, в министерстве без всяких вопросов выдали документ, подтверждающий мое звание заслуженного.

Чемпионом мира меня считает и многолетний тренер сборной России Николай Дмитриевич Хромов, чье мнение для меня является высшей оценкой.

- Давайте вернемся в тот вечер 26 августа 1999 года. Вспомните подробности того боя и событий, которые после него произошли.

- Я подошел к нему после тяжелейших боев в четвертьфинале и полуфинале – с немцем Штефаном Кюхлером и румыном Люцианом Буте соответственно. Эрнандесу на этой стадии соревнований соперники достались явно слабее, особенно в четвертьфинале, где он боксировал с австрийцем. Счет 10:2 в его пользу говорит сам за себя, тем более если учесть, что тогда судьи считали в основном четкие и жесткие попадания, не замечая хоть и точные, но слабые удары.

Хуана Эрнандеса особо  представлять не надо. К тому моменту он был уже трехкратным чемпионом мира, победив в Сиднее, Тампере и Берлине, финалистом Олимпийских игр в Барселоне и Атланте, бронзовым призером чемпионата мира в Будапеште. Психологически его титулы, конечно, давили. А с другой стороны, во-первых, они заставили меня быть максимально сконцентрированным. Во-вторых, титулы титулами, но на моей стороне была молодость: мне шел 23-й год, Эрнандесу исполнилось 30, его карьера шла к закату, скоростные данные были уже не те, и этим обстоятельством я воспользовался.

Бой провел по накатанной, стараясь наращивать темп, а вместе с ним и преимущество в каждом раунде. Здорово помог секундировавший меня главный тренер Николай Дмитриевич Хромов, которого я считаю одним из лучших специалистов в мире. Я из тех боксеров, которые приучены, неукоснительно следовать тренерским установкам, а Хромов даже тогда, когда счет после первых двух раундов (а тогда их было четыре) оставался нулевым, ни на секунду не позволил мне усомниться в том, что тактика выбрана правильно. Дальнейшие события это подтвердили. В третьем раунде судьи начали, считать удары и в итоге я выиграл бой со счетом 5:3.

- О чем и было официально объявлено?

- Естественно. Все, как положено. И объявлено, и судья, повторюсь, руку мне поднял. Да я, собственно, и сам чувствовал, что выиграл. Но реакция кубинцев на это решение оказалась непредсказуемой. Секунданты Эрнандеса, сам он и его болельщики на трибунах начали шумно выражать свое недовольство. Понятно, проигрывать никому не нравится. Но такая бурная реакция Эрнандеса на результат боя все равно удивила. Не исключаю, что он рассчитывал на участие в третьей для себя Олимпиаде и, помня о неудачных для себя боях против Олега Саитова на Играх в Атланте и чемпионате мира в Будапеште, прекрасно понимал, чем может для него закончиться очередное поражение от российского боксера. Да еще в финале чемпионата мира!

- И что было дальше?

- Дальше я допустил непростительную ошибку, за которую до сих пор себя ругаю. Дело в том, что на том чемпионате награждение победителя и призеров проходило сразу после боя и непосредственно на ринге, куда выносили пьедестал. Мой соперник остался там, продолжая бурно выказывать свое недовольство, а я по привычке ушел в раздевалку. Никто не подсказал, никто из организаторов, видимо, сбитых с толку поведением кубинцев, меня не остановил. Останься я тогда в ринге, как знать, возможно, все сложилось бы по-другому: нас наградили бы и все…

Вместо этого в раздевалку явился полицейский, и повел меня в комнату, в которой находился судья, проверявший перед боями правильность тейпирования рук участников. Оказывается, кубинская команда сразу после боя подала протест, утверждая, что у меня на кистях рук под бинтами намотан лейкопластырь…

Тимур Гайдалов

- С чего они это взяли? Неужели у Эрнандеса на лице были какие-то серьезные последствия от ваших ударов?

- Да – нет. Были, конечно, какие следы, но ничего особенного. Лейкопластырь у меня, естественно, не нашли. И тогда кубинцы подали еще один протест, уже на необъективные действия судей. Хотелось спросить у тех, кто сочинял протест: «Так вы определитесь к чему у вас, собственно, претензии?». Уже один этот факт говорит о том, что кубинцы в своем стремлении любой ценой оспорить итог боя и отобрать у меня победу, цеплялись за любую соломинку.

- Более того, стремясь максимально обострить ситуацию вокруг этого скандала, кубинцы вообще досрочно покинули чемпионат, проигнорировав два финала, в которых участвовали их боксеры. Не остановились даже перед тем, что один из этих «отказников» — двукратный на тот момент олимпийский чемпион тяжеловес Феликс Савон мог стать семикратным чемпионом мира. И в этой связи откровенно удивила позиция АИБА. Вместо того чтобы наказать кубинскую делегацию за самовольный отъезд, дисквалифицировать всю команду, АИБА еще ее и поощрила, удовлетворив  необоснованные претензии к исходу вашего боя с Эрнандесом. Созданная специальная комиссия после просмотра видеозаписи анонимным (это следует подчеркнуть особо) голосованием присудила победу кубинцу и дисквалифицировала четырех из пяти судей, обслуживавших этот поединок. Случай в истории любительского бокса беспрецедентный.

- Там вообще много непонятного было. До удивления. Вроде бы в США соревнования проходили, но при этом было какое-то совершенно необъяснимое привилегированное отношение к команде Кубы. Боксеры этой сборной почему-то разогревались перед боями в отдельной комнате. Были раздевалки для синего и красного углов, и было отдельное помещение для кубинцев. Почему, можно только догадываться. Может быть, во избежание возможных скандалов их пытались как-то изолировать от всех, чтобы свести до минимума возможность совершить побег, к которым кубинские боксеры давно уже приучили весь мир? Тем более что дело было в США. А может причина была в чем-то другом?

Что же касается решения  АИБА по поводу моего боя с Эрнандесом, мне потом сказали, что сразу после боя Чаудри напрямую позвонил Фидель Кастро и поговорил с ним на повышенных тонах. Я, кстати, вечером того же дня в гостинице смотрел канал CNN и там был репортаж о скандале, возникшем вокруг этого боя. Показывали меня, Эрнандеса, Чаудри, Фиделя Кастро. Я мало, что понял, поскольку не силен в английском, но, судя по тому, что на экране мелькал Фидель, без его вмешательства в решение специальной комиссии АИБА надо думать, действительно, не обошлось. Скандал получил большой резонанс. И трудно представить себе, что после того, как Чаудри позвонил глава государства и выразил возмущение по поводу исхода боя не в пользу Эрнандеса, он мог отклонить протест кубинской делегации и оставить в силе решение судей. Да и тот факт, вы тут абсолютно правы, что демарш кубинской команды, самовольно покинувшей чемпионат, остался безнаказанным, тоже о многом говорит. Попробовал бы кто-то другой это сделать…

Мне еще сказали, что, якобы, комиссия, просматривающая видеозапись, «увидела», как я наносил, ставшие результативными, удары открытой перчаткой. Это смешно, поскольку даже если, допустить, что я, действительно, такое сделал, то за открытый удар мне должны были дать замечание, за второй – еще одно, за третий – вместе с предупреждением снять два очка, но не лишать же победы после боя! Это нонсенс!

- Нельзя исключать также то, что таким решением комиссии Чаудри вернул нам «должок» за непродуманные действия тогдашних руководителей Федерации бокса России на предшествовавшем чемпионату мира конгрессе АИБА. Там, если помните, они, ошибочно оценив ситуацию, обратились к делегатам с призывом убрать Чаудри с поста президента АИБА. Это у них не получилось, а в Хьюстоне усидевший в кресле пакистанец нам об этом напомнил с помощью своего генерального секретаря турка Канера Доганели, курировавшего работу судей и недолюбливавшего, мягко говоря, нас…

Когда вы узнали о том, что вас лишили законной золотой медали?

- Поскольку кубинцы опротестовали результат боя, нам было сказано, что необходимо время для того, чтобы протест был рассмотрен, поэтому окончательное решение будет объявлено на следующий день, тогда же состоится и награждение. В этой ситуации руководитель нашей делегации предложил дождаться церемонии. «Если на награждении тебя объявят вторым, мы не выйдем на награждение», – сказал он мне. Но в том-то и дело, что даже после того, как чемпионом был назван Эрнандес, награждения, повторюсь, никакого не было. Кубинцы уехали и на этом все закончилось. Протест, который в свою очередь подала наша команда, был благополучно отклонен, и медали, ни золотой, ни серебряной, я не получил.

- Так вы вообще вернулись из Хьюстона без награды?

- Да, мне потом АИБА пыталась передать через наших тренеров серебряную медаль, но я от нее отказался и где она сейчас, понятия не имею.

В психологическом плане это был тяжелый удар. Грязными закулисными играми мне испортили то, к чему я готовился всю жизнь. Горький осадок остался теперь навсегда. Скажите, за что меня наказали? В чем моя вина? В то, что я выиграл бой? Даже, если допустить, что судьи ошиблись, так наказывайте их. Почему пострадавшим оказался и я? Вспомните, к примеру, историю, которая произошла на Олимпийских играх 1988 года в финальном бою между корейцем Пак Си Хуном и американцем Роем Джонсом. Там судьи, действительно, ошиблись, отдав победу корейцу. Это сегодня признали все. Но при этом звания олимпийского чемпиона корейца никто не лишал. Загляните в любой справочник – там везде красуется его фамилия в графе «чемпион». И отменить судейское решение в такой ситуации никто не вправе.

В моем случае почему-то это было сделано. После чемпионата многие мои друзья, в том числе и проживающие в США, посоветовали обратиться в американский суд, почти гарантируя, что я его выиграю, и мне вручат не только золотую медаль, но и компенсируют моральный ущерб. Поскольку закон на моей стороне. Но я не стал этого делать. Вернее, меня отговорили новые руководители Федерации бокса России. Дело в том, что на носу была Олимпиада в Сиднее, и  судебное разбирательство с АИБА могло резко испортить налаживающиеся в тот момент отношения с ней и, соответственно, негативно отразиться на олимпийских результатах российской команды. В общем, я поступился личными интересами ради интересов национальной сборной.

Тимур Гайдалов

- Легко представить в каких чувствах вы возвращались из Хьюстона. Как вас дома встретили?

- Открытого лимузина и толпы восторженных болельщиков по дороге из аэропорта не было. Август 1999 года. Поднимете хронику, вспомните, какое это было время! Бандформирования из Чечни, регулярно нарушающие границы Дагестана. Постоянные диверсии, взрыв пятиэтажного жилого дома в моем родном Буйнакске, где погибли 64 человека и более 100 были ранены. Я никогда не забуду день, когда случилась эта трагедия. Ехал на машине и вдруг, сначала услышал, как что-то ухнуло, а потом увидел столб дыма. Сразу же поехал туда, а там – страшная картина! В толпе встретил своего тренера. Мы вместе вытаскивали из-под развалин погибших и раненных. Самому заклятому врагу не пожелаешь такое пережить…

У меня друзья шутили (если в данном случае вообще уместно это слово): ты, говорят, с одной войны на другую приехал. А ведь в Буйнакске, на самом деле, была военная ситуация. Почти опустевший город, очень много людей тогда из него уехало. Практически на каждом частном доме можно было увидеть табличку «Продается». Мы с друзьями, облачившись в камуфляжную форму, дежурили круглосуточно возле домов, опасаясь повторных взрывов. Я вступил в буйнакское ополчение, которое готовилось к тому, чтобы дать достойный отпор, в случае если чеченские бандформирования попытаются развязать боевые действия против Дагестана. Наш штаб, кстати, был в городской администрации, в кабинете мэра Буйнакска.

О боксе, сами понимаете, на некоторое время пришлось забыть. Тогда очень сильно от него отдохнул. И все же в столь непростое для республики время ее тогдашний президент Магомедов Магомедали Магомедович нашел возможность принять меня и Саида Муртазалиева, ставшего чемпионом мира по вольной борьбе, и не только принять, но и вручить нам денежные призы. Меня тоже приняли как чемпиона мира.

- Чемпионат мира в Хьюстоне стал не последним в вашей боксерской биографии. Через два года вы снова попали в состав команды, которая выступила на чемпионате в Белфасте…

- Да, там я после двух побед над немцем Кюхлером и белорусом Юрием Дебринским проиграл в четвертьфинале будущему чемпиону мира кубинцу Лоренсо Арагону. В том бою, к сожалению, тоже не обошлось без обидного казуса. Во время него один из тогдашних вице-президентов Федерации бокса России (не буду называть его фамилию) жестами подсказывал счет секундировавшему меня Хромову. Палец вверх – одно очко в мою пользу, два пальца, три, четыре…

Я приходил в угол, Николай Дмитриевич говорил, что все идет нормально и надо продолжать также. Да, я и сам чувствовал, что все нормально. И вдруг, в перерыве после третьего раунда, этот вице-президент показывает: «минус десять». Я помню, неподдельное удивление на лице Николая Дмитриевича (представьте, каким оно у меня было!): «К-а-а-ак минус десять?!». Оказывается, подсказывавший каким-то образом перепутал на экране красный угол с синим, ну и очки соответственно…

Минус десять перед последним двухминутным раундом. Что в такой ситуации оставалось делать? Только идти ва-банк. Я побежал на кубинца, как бык на красную тряпку, стал нервничать, проваливаться, ну и еще более усугубил ситуацию, полностью смазав концовку…

- Да, не принесли вам боксерского счастья два чемпионата мира, в которых участвовали. Но был еще чемпионат Европы 2002 года в Перми, где вам все-таки удалось подняться на высшую ступеньку пьедестала почета и стать, кстати, последним в истории любительского бокса чемпионом Европы в весовой категории 67 кг.

- Там, к счастью, никаких неприятных инцидентов не было и все пять боев, которые провел,  закончились так, как я планировал их закончить, пройдя поочередно голландца Остурка, француза Ноэля, болгарина Генова, немца Збика и украинца Бокало.

Помнится, в бою со Спасом Геновым произошел любопытный эпизод. Там, в третьем раунде, при счете 15:4 в мою пользу я поскользнулся, присев на одно колено, и в этот момент болгарин нанес мне запрещенный удар в шею. Тут же его секундант выбросил на ринг белое полотенце, наказав тем самым своего боксера за неспортивное поведение и бездарно проведенный бой.

Не скажу, что победы в Перми дались мне легко. Просто я подошел к этим соревнованиям в идеальном состоянии, на пике формы. Ранее, когда готовился к отборочным чемпионатам России, все было подчинено встрече со своим извечным соперником Олегом Саитовым, весь потенциал был направлен на это. Три цикла мы проходили вместе, на параллельных курсах, а потом на главные соревнования года ехал Олег, а я оставался дома. В психологическом плане это очень тяжело: готовишься, чувствуешь себя не хуже того же Саитова, и нигде не боксируешь. В 2002–ом ситуация была совсем иной: в отсутствии Олега я в третий раз в своей карьере  выиграл чемпионат России и попал на чемпионат Европы.

- Несмотря ни на что, вам все же грех жаловаться на боксерского Бога. Два чемпионата мира, чемпионат Европы, Игры доброй воли, Кубок мира среди нефтяных стран – такие соревнования, согласитесь, есть в биографии лишь избранных боксеров, и это притом, что в вашем весе выступал Олег Саитов, самый титулованный на сегодняшний день российский боксер на любительском ринге. Когда вы первый раз столкнулись с ним непосредственно на ринге?

- В финале чемпионата России 1997 года, который проходил в Перми. Олег к тому времени уже был олимпийским чемпионом, финалистом чемпионата мира 1995 года и призером чемпионата мира-93, и для него, я думаю, стало полной неожиданностью то сопротивление, которое я, тогда еще мало кому известный боксер, ему оказал. Тот бой комментировал Владимир Гендлин. Кто слышал этот комментарий (мне потом дали послушать в записи) не дадут соврать: он все пять раундов хвалил меня, а в конце не удержался и сказал, что, на его взгляд, «этот парень из Махачкалы выиграл…».

Судьи решили по-другому. После этой победы Саитов поехал на чемпионат мира в Будапешт, где выиграл золотую медаль.

Тимур Гайдалов

- А вы как считаете, Гендлин был тогда прав?

- Я не считаю, что тот бой однозначно выиграл, но я его и не проиграл. Просто в поединках с олимпийскими чемпионами надо быть на голову сильнее, чтобы судьи оказались к тебе благосклонны. Но я благодарен судьбе и Всевышнему за то, что они подарили мне в боксе такого соперника, как Олег Саитов. Наше соперничество заставляло меня постоянно работать над собой,  стимулировало к движению вперед. И я уверен, что как достойный конкурент тоже помог Олегу, мы ведь все время позиционировались с ним: в трех финалах чемпионата России встречались: как я уже сказал, в Перми в 1997 году, в Челябинске – 1999-ом  и в Ульяновске – в 2003-ем. В 1998-ом также провели официальный спарринг перед чемпионатом Европы в Минске. Во всех этих боях я, правда, проиграл. По официальным протоколам. Но лишь в одном, в Ульяновске, поражение, по моему мнению, было однозначным (в том году, из-за некоторых неурядиц личного характера, у меня были большие проблемы в подготовке), в остальных я не убежден, что проиграл. Не хочу жаловаться на судей, будем считать это моим личным мнением.

- В те годы, когда Саитов по каким-то причинам не выступал, у вас не было проблем с конкурентами в России?

- Почему же? А Вячеслав Чиков?  Участник Кубка мира в Астане, финалист чемпионата мира среди военнослужащих. Сильный боксер, высокий с длинными руками. Очень неудобным был для меня соперником, я его даже в шутку просил перейти в более тяжелый вес, поскольку ему рост позволял, хотя я за счет скорости почти всегда его обыгрывал. Проиграл лишь однажды – в 2001 году на  международном турнире «Золотой ринг» в Подольске.

Могу назвать также Бориса Кандера (увы, ныне покойного), Андрея Мишина, Тимура Нергадзе, Руслана Хаирова, который потом выступал за Азербайджан.

- А вас, кстати, не посещали мысли уйти в другой вес в то время, когда приходилось бороться с Олегом Саитовым за место под солнцем?

- Нет, для меня 67 кг – была идеальная весовая категория. Утром перед боем становился на весы, и они всегда показывали 67 кг.  При этом я никак не сдерживал себя в еде, ел, сколько хотел и при этом не набирал вес. В общем, комфортно себя в этой категории чувствовал.

- Тимур, понятно, что этот вопрос уместно было бы задать в пору расцвета вашей боксерской карьеры, и, тем не менее, как вы попали в бокс? Когда и где это произошло?

- Как почти все дагестанцы, я начинал заниматься вольной борьбой в родном Буйнакске, в зале на Буйнакской улице. Сейчас там никакой борьбы нет, а есть специализированная школа бокса, которой, к слову, после чемпионата мира 1999 года было присвоено мое имя. Так вот, когда я пацаном пришел в этот зал, там была только вольная борьба, в которой я и собирался штурмовать спортивные вершины. Помогать в этом мне и еще ста с лишним моим сверстникам взялся приезжий тренер из Махачкалы. Я до сих пор помню его имя-отчество, но смысла нет, их называть, поскольку у него с первых дней не заладилось. Спустя некоторое время у него осталось лишь четыре ученика, среди которых  был и я. Тренер не стал разбираться в причинах столь катастрофичной текучести кадров, решив, что в создавшейся ситуации будет лучше просто уехать. Хорошо помню, как в один прекрасный день мы вчетвером выстроились на ковре в ожидании начала занятий, а нам предложили идти домой, поскольку тренера не будет…

Трудно сказать, как после этого сложилась бы моя судьба, если бы ни мои родные братья. Средний в то время учился в институте в Одессе, старший – служил в армии. Они писали мне письма, звонили, настаивая, не сговариваясь, на том, чтобы я занимался спортом и, в частности, единоборствами. Знали, что все данные к этому у меня были. Я довольно крепким пацаном рос: когда во дворе приходилось подраться, у меня это неплохо получалось. В общем, под давлением братьев решил вернуться в зал, где к тому времени усилиями тренера Абдула Нуриева (которого сегодня, к сожалению, уже нет в живых) появился бокс. Первым моим тренером стал Рашидбек Ахмедов, ныне главный тренер юношеской сборной  Южного федерального округа. Под его руководством  добился своих первых побед. В 1991 году в Пятигорске стал чемпионом России среди юношей. Выиграл четыре боя в весе 57 кг и во всех отправил соперников в нокдаун. Правда, этот успех пришлось разделить на двоих. Из-за того, что участников в этой категории было слишком много, нас поделили на две группы. Я выиграл в одной, а в другой – победителем стал боксер по фамилии Лаптев, которого я потом больше нигде не видел. Наверное, для него эти соревнования, по каким-то причинам, стали первыми и последними.

После победы на первенстве России, я должен был участвовать в первенстве Советского Союза, но не успел, потому что СССР развалился…

Пьедестал бокса: Тимур Гайдалов

В 92-ом  выиграл соревнования «Юность России» в Ельце. В следующем году на таких же соревнованиях в Орле стал призером. А далее в моем послужном списке случился турнир, который многое изменил в моей боксерской биографии. Я имею в виду зональное молодежное первенство России, прошедшее городе Горячий Ключ Краснодарского края. Там в первом бою я нокаутировал боксера по фамилии Марченко из команды Ростова-на-Дону. Но чего стоил мне этот нокаут! Каковы оказались его последствия! Ударив, отчетливо услышал, как хрустнула кисть моей правой руки. Бой в связи с нокаутом, естественно, остановили, но через несколько минут, когда эмоции схлынули, пришла жуткая боль. К кисти притронуться было невозможно, она распухла так, что в перчатку не помещалась. Но при этом, вы не поверите, я решил скрыть эту травму от всех. Очень уж не хотелось быть снятым после того, как выиграл у Марченко, который считался моим основным соперником в весе.

- У вас оказался перелом?

- Да. Но я об этом не сразу узнал. В кисти очень много мелких костей, которые при ударе несжатым кулаком треснули продольно. Когда я уже потом, вернувшись домой, прикладывал в больнице руку к стационарному рентгену, перелома абсолютно не было видно. В таких случаях только спортивный специалист знает, как надо поставить руку, чтобы рентген «увидел» перелом. Это все мне несколько лет спустя объяснил многолетний доктор сборной России по боксу Валерий Анатольевич Николаев, а тогда врачи мне сказали, что у меня ушиб. И с этим «ушибом» я промучился два года. Продолжал этой «ушибленной» рукой боксировать. Травма не заживала, болела, а врачи предлагали терпеть: боль, дескать, должна пройти.

- А чем закончилась ваша авантюра в Горячем Ключе после того, как вы решили скрыть травму, оказавшуюся, как потом выяснилось, переломом?

- Представьте себе, что оба участника, с которыми мне после Марченко предстояло боксировать, снялись с соревнований. Видимо, очень сильное впечатление на них и их тренеров произвел мой нокаут. Знали бы они о моей больной руке! Ну а поскольку не знали, я выиграл те соревнования, проведя всего лишь один бой.

-И практически с одной рукой продолжили выступления…

- Да, в 1994 году участвовал в молодежном первенстве России, которое состоялось в Оренбурге. Провел там четыре поединка, в финале по очкам уступил Борису Кандеру, но выполнил норматив мастера спорта.  Забегая вперед, скажу, что через четыре года уже на «взрослом» чемпионате страны в Белгороде я взял у Бориса реванш. Выиграл у него в финале, до этого, в полуфинале, обыграв Андрея Мишина

А худа без добра, правильно говорят, не бывает. Травма правой, ударной руки заставила меня волей-неволей совершенствовать работу левой. Я стал очень много внимания уделять ударам левой сбоку, довел их почти до автоматизма. Эти удары у меня потом получались, что называется с закрытыми глазами и помогли выиграть немало боев.

После молодежного первенства в Оренбурге я поехал на международный турнир в Италию, который в буквальном смысле одной рукой выиграл, проведя там три поединка. Дальше был «Турнир четырех»…

- Что это за соревнования?

- Их придумал тогдашний старший тренер молодежной сборной России Геннадий Иванович Савин. Накануне первенства мира в Турции у него в одной весовой категории возникли некоторые сомнения относительно единственного кандидата на участия в первенстве. Вот он и устроил такой турнир, в котором боксировали четыре претендента, в том числе и я. Несмотря на то, что рука болела страшно, от боли я даже просыпался по ночам, о своей травме по-прежнему никому не рассказывал, и турнир, считаю, провел достойно, но Савин все-таки предпочел Кандера. Так закончилась моя молодежная эпопея.

- А где вы провели свой первый «взрослый» бой?

- В 1996 году на отборочном турнире в Подольске, по результатам которого формировалась сборная для участия в чемпионате Европы, где, в свою очередь, разыгрывались путевки на Олимпийские игры в Атланте. Я боксировал там в весе 63,5 кг и мне уже в стартовом поединке достался очень опытный противник – Эдуард Захаров, которого, к сожалению,  тоже нет сегодня с нами. Бой я проиграл, но, если говорить о приобретенном опыте, из Подольска уехал с большим багажом.  Ну а потом был чемпионат России в Перми и первая встреча с Олегом Саитовым, о которой я уже говорил.

- Боль в руке тогда уже отпустила?

- Не скажу, что отпустила, но кисть более-менее зажила. Я ведь продолжал расти, и кости становились крепче…

- У вас шишка на кисти правой руки до сих пор осталась. Реагирует, наверное, на непогоду ноющей болью?

- Пока, тьфу-тьфу-тьфу, нет, но мне говорят, что когда-нибудь это может начаться. Но что делать? Искусство, как говорится, требует жертв.

-Счет своим боям вели?

- Нет, никогда.

-Тем не менее, можете назвать свой самый памятный бой?

- Конечно же, яркие впечатления остались от поединков с Олегом Саитовым. Если же говорить о международных соревнованиях, на память сразу приходят четвертьфинальный – с немцем  и полуфинальный – с румыном бои чемпионата мира в Хьюстоне. Я о них уже говорил в начале нашей беседы. Очень уж трудно далась мне победа в них!  Румыну я поначалу проигрывал, но потом перерубил его в откровенной и бескомпромиссной драке. Это был настоящий файтерский бой, достойный, я считаю, профессионального ринга. Буте, к слову, потом стал чемпионом мира среди профессионалов во втором среднем весе по версии IBF.

Тимур Гайдалов

- А вам попробовать себя на профессиональном ринге помешала травмированная рука?

- Не только. Для того, чтобы идти в профессионалы нужен запал, сумасшедшая внутренняя энергия, которую я в себе не ощущал. «Не так», наверное, сложилась любительская карьера…

- Когда вы ее завершили?

- После чемпионата России 2006 года в Ханты-Мансийске, где в четвертьфинале проиграл Давиду Арустамяну. После этого боя у меня состоялся разговор с Хромовым, который тогда работал со сборной  Дагестана. Он подошел ко мне и сказал: «Хватит, Тимур! Сам чувствуешь это?». Я говорю: «Да». И тогда, глядя в мои пустые глаза, Николай Дмитриевич добавил: «Это не конец, Тимур. Это, напротив, начало. Я когда-то тоже был в таком положении, тоже думал, что это конец и ошибся…» Я всегда доверял мнению Хромова, поэтому намотал эти его слова на ус, хотя тогда в расстроенных чувствах не особо вникал в их глубокий смысл. Теперь понимаю, что Николай Дмитриевич в очередной раз оказался прав.

Закончив выступать, из бокса не ушел. Безмерно благодарен Александру Вячеславовичу Мельникову, тогдашнему советнику исполнительного директора Федерации бокса России Владимира Суркова. Он здорово помог мне в тот непростой для меня переходной период. Поговорил с Сурковым, сказал какие-то хорошие слова обо мне. В итоге Владимир Владимирович пригласил меня к себе и предложил возглавить московский студенческий бокс. Должность президента Федерации бокса студентов Москвы на тот момент была вакантна и поэтому в этой области почти никакой работы не велось. Я дал согласие попробовать эту ситуацию исправить.

- Помню, как с вашим приходом студенческий бокс в Москве начал оживать: после долгого перерыва стали проводиться городские чемпионаты среди ВУЗов, международные встречи, в частности, со студенческими сборными Гуанчжоу, Финляндии… К тому моменту, когда возглавили эту федерацию, жили уже в Москве?

- Да. Я даже в последние годы своей боксерской карьеры за Москву выступал, и в чемпионате города успел поучаствовать.

- Деньги вам за эту работу платили?

- Нет, все на общественных началах.

- А существовали, простите, тогда на что?

- Был небольшой бизнес, занятия которым удавалось совмещать с работой в федерации.

- Продолжаете трудиться в этих ипостасях и сейчас?

- Нет, хотя формально до сих пор остаюсь президентом Федерации бокса студентов Москвы, несмотря на то, что четыре года назад перебрался вместе с семьей на постоянное место жительства в Махачкалу, откуда родом моя жена Марина. Мы уже вместе 13 лет. У нас четверо детей – 11-летний сын Рияд и три дочери – 7-летняя Байзат, 5-летняя Амина и 2-летняя Зайнаб. Из-за детей, собственно, и приняли решение переехать, поближе к бабушкам. И со школой тут полегче, хотя бы потому, что она недалеко от дома…

Работаю сейчас старшим специалистом в Пенсионном фонде Дагестана.  Перед отъездом из Москвы, просил, чтобы мне нашли замену, избрали нового президента федерации. Пообещали, но не сделали этого до сих пор. Какое-то время руководство столичным студенческим боксом взял на себя президент Фонда поддержки и развития студенческого спорта Алексей Волков, помощник тогдашнего ректора Российского государственного университета физической культуры, спорта, молодежи и туризма, вице-президента Российского студенческого союза Александра Николаевича Блеера. Справлялся с этим, на мой взгляд, не лучшим образом, а с уходом Блеера и вовсе забросил. Так что, дело сейчас вновь зависло, поскольку, по сути, московский студенческий бокс опять без руководителя. Конечно, когда приезжаю в Москву, подключаюсь всякий раз к этой работе, помогаю, чем могу, поскольку обзавелся за время своего президенства хорошим опытом и связями, но все это исключительно по собственной инициативе. Официально за помощью ко мне никто не обращается.

- А о тренерской работе задумывались когда-нибудь?

- Настоящая тренерская работа – это ежедневная пахота в залах, это двух или трехразовые тренировки в день, это сборы, поездки на соревнования и еще много чего. Быть тренером, значит жить своими учениками, а я пока не могу себе этого позволить. Тем не менее, бывая часто в боксерских залах, стараюсь делиться с ребятами своими знаниями, что-то им подсказать, показать. Сейчас по всей стране, в том числе в Дагестане, открылось много частных залов, в которых культивируются бокс, кикбоксинг, борьба без правил, другие вида единоборств, где работа рук имеет первостепенное значение. Получаю порой в этой связи приглашения попробовать себя на тренерском поприще, но пока воздерживаюсь. Хотя вовсе не исключаю, что когда-нибудь все-таки попробую себя в этом качестве. Мне кажется, что у меня может получиться.

Тимур Гайдалов

Борис Валиев, Тимур Гайдалов и Альберт Селимов

- Возвращаясь к августовским событиям 1999 года, как думаете, есть ли сейчас возможность восстановить справедливость, попробовать вернуть украденный у вас титул чемпиона мира и золотую медаль?

- Я все больше укрепляюсь в мысли, что хватит бездействовать – надо через международный суд  добиваться того, чтобы АИБА официально признала меня чемпионом мира, ведь есть видеозапись того боя, есть специалисты, который видели его воочию, есть, в конце концов, судьи, обслуживавшие поединок. Существуют и другие факты…

Буквально месяц назад я разговаривал на этот счет с генеральным секретарем Федерации бокса России Умаром Кремлевым. Он очень доброжелательно и с пониманием отнесся к этому вопросу. Договорились, что вплотную займемся им в следующем году, когда пройдут перевыборы в АИБА и ее возглавит новый президент. Не исключено, что им может стать кто-то из постсоветского пространства, хорошо знакомый с моей историей. Тогда шансы на положительный исход еще больше возрастут. А затевать это сейчас, когда АИБА переживает кризис, во время конфликта между нынешним президентом и членами исполкома, думаю, бессмысленно…

Борис Валиев, AKBOXING.RU

Метки: , , , , , , , ,

Оставить Ответ

Похожие новости