Кнут Хансен – боксер с душой художника

Когда бы ни упоминали его имя, ответ был один: он слишком труслив, чтобы быть боксером».

«Большинство критиков выражали мнение, что Хансен мог бы быть великим боксером, даже чемпионом, если бы обладал боксерским духом. Однако почти все они сошлись во мнении, что “песок слишком мягок”». Джордж Ф.Даунер, Милуоке, Сентябрь 1928.

Это было мягко сказано по сравнению с популярным определением, что в 193-сантиметровом боксер весом 95 кг, которого Уолл-Стрит пытались посадить на трон тяжеловесов, этого «песка» вообще не было.

Конечно, и это было не так, но тем не менее Кнут Хансен предпочитал заливать канвас краской, а не кровью соперников, и иногда даже Джин Тунней казался жестоким на фоне него.

Когда журналист посетил Хансена в его художественной студии в Париже в 1929 году, Кнут сказал ему:

«Я художник в душе. По крайней мере, я хочу им быть. Мне хочется выразить себя. На ринге это невозможно. Там только сила. Боксерами восхищаются за их физическую силу. Если бы я хотел восхищения – а я не уверен, что мне до этого есть дело – я бы хотел быть известен благодаря достижениям духа

Конечно, такие вещи опасно говорить, так как популярности это не принесет. Боксеры по всему миру смеются надо мной, газеты дают мне всякие обидные прозвища. Но я не могу быть другим».

Надо сказать, что к тому моменту насмешки и издевки достигли максимальной отметки, и популярность Кнута в боксерских кругах, и его перспективы были близки к нулю благодаря краху 1928 года, потрясшему его спонсоров с Уолл-Стрит почти также, как Великая депрессия, наступившая в стране 10 месяцев спустя.

Интерес автомагната Уолтера Крайслера и других американских коммерческих магнатов к Кнуту Хансену и их попытки сделать его дойной коровой начались с отказа Джина Туннея от чемпионства в 1928 году.

Они были рады, что он ушел. Тунней был непопулярным чемпионом. На своей последней защите титула против Тома Хинея он выглядел лишь жалким подобием того Джина, которым он был, когда дрался с Джеком Демпси. Крайслер был одним из инвесторов в Медисон Сквер Гарден и промоутерскую компанию Tex Rickard’s boxing enterprises, и теперь их мечты стать лидерами новой эры боксы были связаны с эффектным и романтичным гигантом, чьи потомки были из викингов.

Рожденный в Дании, еще ребенком Кнут Хансен переехал в Висконсин, где и начал боксировать. Выиграв два профессиональных боя в Милуоке в 1924 году, он поехал в Южную Америку, где был спарринг-партнером Джима Трейси. Затем он работал палубным матросом на коммерческих судах, которые путешествовали по всему миру. Во время остановок на Филиппинах, в Китае и других экзотических портах, он встречался с местными боксерами, «просто для удовольствия».

«Я проделал свой путь, выбирая местных чемпионов и встречаясь с ними на ринге», – вспоминал Кнут. «Я был сам себе агент, всегда предупреждал всех заранее, что еду. И меня всегда ждал организованный бой. Господи, они думали, что я – Джек Демпси!»

У жителей Нью-Йорка сложилось другое впечатление о Хансене, когда он дрался с немецким чемпионом Францем Динером 8 октября 1926 года и испанцем Паолино Узкудуном 25 февраля 1927 в Гарден. В обоих боях Кнут начал очень сильно, но по ходу боя растерял запал и проиграл решением судей, потому что оба соперника не сдались сразу. Рассказывали, что Хансен просто разнес Узкудуна во время спарринга в Париже, и Паулино сомневался, стоит ли встречаться с ним в реальном бое. Незадолго до их встречи в Гарден, тренера инструктировали Узкудуна, чтобы он улыбнулся, когда Кнут нанесет ему свой хваленый правый. Паулино так и сделал, и Хансен сразу сдал позиции и проиграл бой.

Его стали называть «Меланхоличным Дейном», говорили, что у него вместо хребта тесто. Как говорил Сэм Леви из журнала Milwaukee «когда бы ни упоминалось его имя, все сразу говорили: «Хансен? Да он слишком труслив, чтобы быть боксером».

Все считали, что Кнут будет выполнять роль жертвенного ягненка во время американского дебюта британского чемпиона Фила Скота 4 ноября 1927 в Гарден. Но оказалось, что Скотт еще слабее, и Хансен «успокоил» его уже в первом раунде.

Как раз тогда команда с Уолл-Стрит решила заняться им. Но переменчивый Кнут сбежал в Европу, женился на дочери российского дворянина и заключил столько контрактов, что когда он вернулся в Нью-Йорк, боксерской комиссии пришлось разбираться с кучей жалоб на него. И Рикард в знак уважения к своим патронам, неожиданно, назвал его приемником Туннея.

Когда юридические проблемы были улажены, Билли Гибсон стал фронтменом «жирных котов» с Уолл-Стрит. Гибсон был менеджером Туннея и намеревался уйти из бокса вместе с ним, но Рикард сказал: «Ты не хочешь уходить. Я сделаю так, что ты будешь менеджером Хансена. Ты не ошибешься, если примкнешь к миллионерам».

Вторым шагом к «коронации» Кнута было вытащить его на ринг второй раз за год. Но даже нью-йоркский рефери Кид Макпартлэнд, вызванный командой Хансена специально для этого боя, не смог спасти Кнута от жесткого нокаута от никому неизвестного К.О.Кристнера 4 декабря 1928 года в Кливленде.

Говорят, что Хансен пришел в себя только через 3 часа после того, как Кристнер несколько раз отправлял его на пол в 9-м раунде.

«Когда в его голове прояснилось, -писал Сэм Леви, – он спросил: «Вы думаете, я трус? Вы думаете, человек, который после стольких падений вставал каждый раз, когда над ним уже отсчитывали нокаут, может быть трусом?»»

«Ни одного боксера нельзя называть трусом. Трус бы никогда не стал боксером. И те, кто так легко утверждают, что мне или кому-то другому не хватает смелости, сами бы свалились на пол после первого же удара в нос».

Хансен уехал в Париж рисовать. Он должен был остаться там, но вернулся на ринг и закрепил свою репутацию «боксерского недоумения», проиграв 8 из 10 боев (один не состоялся), почти все – нокаутами. В середине 30-х годов среди боксеров-тяжеловесов был Динамит Данн, боксер-шут, и даже он однажды нокаутировал Меланхоличного Дейна.

Чего ждали от Хансена его спонсоры – непонятно: но можно было назвать две вещи, которые можно считать его рекордами.

Во-первых, во время Второй Мировой войны Хансен был лейтенантом морского флота США и участвовал в высадке в Нормандию.

Другое важное событие произошло 4 октября 1936 года. Вот что об этом писала газета Brooklyn Daily Eagle:

«Сильная правая рука Кнута Хансена, бывшего боксера-тяжеловеса, предотвратила серьезную трагедию этим утром, когда патрульный, которого позже признали непригодным к службе, вошел в ресторан Stewart’s на 56 Авеню и вынул пистолет.

В ресторане было тихо, но после 4 часов дня патрульный Эдвард Петерсон с полицейского участка East 22, вошел в ресторан, начал угрожать и вынул оружие. Хансен, который был менеждером ресторана, убедил его убрать пистолет и уйти. Петерсон, который был в отпуске с 21 сентября, был одет в гражданскую одежду.

Через несколько минут Петерон вернулся в ресторан, выхватил пистолет и направил его на Хансена. Бывший боксер подбежал к нему и выбил пистолет из его руки. В этот момент пистолет выстрелил, и пуля разбила окно. Патрульные с Чарльз Стрит подъехали к ресторану и арестовали Петерсона».